В основе проекта «Красная Талка» лежит художественное конструирование мифа о реке, через который я переосмысливаю историческую травму революции 1905 года, распад фабричных мануфактур и генетическую боль этой местности, ставшей частью моего рода.

Историческим фундаментом стал индустриальный ландшафт города Иваново — река Красная Талка и окружающая её текстильная промышленность, ставшие в 1905 году эпицентром 72-дневной всеобщей стачки. 3 июня 1905 года мирный митинг рабочих на берегу Талки был расстрелян. Это событие превратило реку в главный символ пролетарской борьбы: в сознании горожан её воды окрасились кровью рабочих, а сама Талка обрела свой официальный идеологический статус — «Красная». В 1990-е годы эта огромная промышленная эпоха завершилась: фабрики были приватизированы  и закрыты, вечный огонь на площади погас, а на месте огромных мануфактур построили торговые центры, оставив фантомный след ушедшего индустриального мира и глубокую ностальгию.

В основе проекта «Красная Талка» лежит художественное конструирование мифа о реке, через который я переосмысливаю историческую травму революции 1905 года, распад фабричных мануфактур и генетическую боль этой местности, ставшей частью моего рода.

Историческим фундаментом стал индустриальный ландшафт города Иваново — река Красная Талка и окружающая её текстильная промышленность, ставшие в 1905 году эпицентром 72-дневной всеобщей стачки. 3 июня 1905 года мирный митинг рабочих на берегу Талки был расстрелян. Это событие превратило реку в главный символ пролетарской борьбы: в сознании горожан её воды окрасились кровью рабочих, а сама Талка обрела свой официальный идеологический статус — «Красная». В 1990-е годы эта огромная промышленная эпоха завершилась: фабрики были приватизированы  и закрыты, вечный огонь на площади погас, а на месте огромных мануфактур построили торговые центры, оставив фантомный след ушедшего индустриального мира и глубокую ностальгию.

Для меня эта история глубоко личная: я выросла на берегах Талки, купалась в ней летом каждый день. Мой родной дом, на улице Шувандиной, находится вблизи места расстрела. Четыре поколения женщин моей семьи были неразрывно связаны с этим тяжелым текстильным трудом, образовав целую фабричную династию. Сохранившийся архивный снимок из статьи советской газеты запечатлел моих прапрабабушку, прабабушку и бабушку как символ этой преемственности поколений. Моя мама продолжила этот путь, пройдя профессиональное обучение прядильному ремеслу непосредственно на базе производства в 1988 году и получив направление на фабрику «Красная Талка».

Я соединяю архивные снимки с сегодняшними образами местности, создавая миф на стыке реальности и вымысла. В его основе лежит верование в то, что вода способна биологически и энергетически сохранять в себе генетическую память. Главным процессом обряда исцеления  становятся ритуалы ночного погружения в реку в белых ночных сорочках, сшитых особыми нитями на фабрике Красная Талка. Это акт соединения с ушедшими любимыми людьми. Через это действие я метафорически растворяю историческую боль.